Он выбрал медовую горчицу — несколько ошарашенный. Я отошла, стараясь тут же забыть этот незначительный инцидент и гадая, как бы реагировали священники, знай они, что тут было месяца два назад — когда посетители сбились в стаю, чтобы избавить меня от некоего типа, пытавшегося меня убить.

Поскольку тот тип был вампиром, священники наверняка утвердились бы в своей точке зрения.

Перед уходом отец Риордан подошел ко мне «перемолвиться парой слов».

— Сьюки, я знаю, что тебе сейчас не очень приятно со мной разговаривать, но я должен спросить одну вещь не от своего имени. Если из-за моего поведения вышло так, что ты еще менее склонна меня слушать, пожалуйста, забудь об этом и удели этим людям то внимание, которое уделила бы без того.

Я вздохнула. Отец Риордан хотя бы пытался быть хорошим человеком. И я неохотно кивнула.

— Спасибо, ты хорошая девочка. Тут со мной связалась одна семья из Джексона…

У меня сразу сработали все сигналы тревоги. Дебби Пелт была из Джексона.

— …по фамилии Пелт. Я знаю, что ты об этих людях слышала. Они ищут сведения о своей дочери, которая пропала в январе. Дебби ее звали. Ко мне они обратились, потому что их священник со мной знаком, знает, что я служу пастве Бон-Темпс. Пелты хотели бы с тобой увидеться, Сьюки. Они хотят поговорить с каждым, кто видел их дочь в тот вечер, когда она пропала, и они боятся, что ты их с порога прогонишь. Боятся, что ты сердишься на них за частных детективов, которые тебя допрашивали, за полицию, которая к тебе приставала, и вообще из-за всего этого возмущена.

— Я не хочу их видеть, — ответила я. — Отец Риордан, я уже все рассказала, что знаю. — Это была правда, только рассказала я не полиции и не Пелтам. — Я не хочу больше разговаривать о Дебби Пелт. — И это было правдой, полной правдой. — Скажите им со всем должным уважением, что говорить нам не о чем.