Промелькнули в сознании еще несколько лиц — мой босс, Сэм Мерлотт, владелец бара «У Мерлотта». Нет-нет, в эту сторону тоже не надо — представлять себе своего начальника голым — это не хорошо. Тогда Олси Герво? Нет, это тоже не годится, тем более в обществе его теперешней подруги… Ладно, материал для фантазий у меня кончился, придется прибегнуть к старым вымышленным персонажам.

Но кинозвезды казались мне очень бледными после сверхъестественного мира, где я поселилась с той минуты, когда Билл вошел в «Мерлотт». Последнее отдаленно-эротическое переживание у меня было в тот момент, когда мне вылизывали кровоточащую ногу — как ни странно. Это… здорово нервировало. Но даже в тех обстоятельствах у меня что-то в глубине тела сжималось и напрягалось. Я вспомнила, как шевелилась лысина Квинна, когда он вылизывал мне царапину как-то очень интимно, как крепко держали мою ногу его теплые сильные пальцы…

— Вот так подойдет, — сказал Альфред и начал щелкать затвором. Клод положил руку мне на голую ляжку, и почувствовал, наверное, что у меня от усилия сохранить позу задрожали мышцы. Снова мужчина держал мне ногу — Клод ее сжал слегка, поддерживая на весу. Это здорово помогло, но ни капли не было эротично.

— Теперь несколько кадров в постели, — сказал Альфред, как раз когда я решила, что больше мне не выстоять.

— Нет! — хором ответили мы с Клодом.

— Но это входит в пакет, — сказал Ал. — Раздеваться не надо, таких картинок я не снимаю — жена меня убила бы. Просто ляжете на кровать вот так как есть. Клод опирается на локоть и смотрит на вас, мисс Стакхаус.

— Нет, — ответила я твердо. — Вы лучше снимите несколько кадров, как он стоит один в воде.

В углу был фальшивый пруд, и снимки Клода, явно голого и отряхивающего воду с голой груди, будут потрясающе привлекательны (для любой женщины, которая с ним незнакома).

— Ты что про это думаешь, Клод? — спросил Ал. У Клода проснулся нарциссизм.