— Может быть, — промычала я как-то неуверенно.

— Зато он от нее отделался. Хочу думать, она исчезла навсегда.

Сама я была того же мнения, но я, в отличие от Марии-Стар, знала, что с Дебби случилось. И это и был клин, вбитый между мной и Олси.

— Надеюсь, он ее больше не увидит, — сказала Мария-Стар. Лицо ее потемнело — чуть проявилась ее дикая сторона.

Хоть Олси и крутил роман с Марией-Стар, но до конца ей не доверился. Он точно знал, что Дебби он больше не увидит. Да, по моей вине, ну и что?

Я ее застрелила.

Как-то я более или менее примирилась с этим фактом, но все равно он выскакивал время от времени. Нельзя кого-нибудь убить и не измениться в результате самой. Последствия и твою жизнь поменяют.

В бар вошли два священника.

Звучит как первая фраза анекдота — и таких анекдотов миллион. Но с этими двумя не было кенгуру, и не сидели в баре ни раввин, ни блондинка. Блондинок я видала много, кенгуру только одного — в зоопарке, а раввина вообще не видела. А вот этих двух священников видела множество раз. У них был постоянный заказ на совместный обед раз в две недели.

Отец Дэн Риордан, чисто выбритый и румяный, был католическим священником и по субботам приходил в маленькую церковку Бон-Темпс служить мессу, а отец Кемптон Литтрелл, бледный и бородатый, был служителем епископальной церкви и раз в две недели отслуживал литургию в Клариссе.

— Сьюки, привет! — сказал отец Риордан с порога. Он был ирландцем, настоящим ирландцем, а не просто от ирландского корня. Я любила слушать, как он говорит. На лице у него были стильные очки в черной оправе, и лет ему было за сорок.

— Добрый вечер, отец, и вам тоже, отец Литтрелл. Что пить будете?

— Мне бы скотч со льдом, мисс Сьюки. А вам, Кемптон?

— А мне просто пива. И корзиночку куриных чипсов, если можно.